Ричард Лаймон 
Железная леди

Ричард Лаймон
Железная леди

Вот говорят: все течет, все меняется. А на самом деле ничего подобного. Я прожил в Виндвилле всю свою жизнь, а «Бар и гриль Джо» каким был тридцать лет назад, таким и остался.
Тот же массивный стальной гриль, та же стойка, те же вращающиеся табуреты на высоких ножках… Разве что столики у стены в дальнем конце зала стали пообшарпаннее. Да еще скамейки в кабинках лет семь назад обтянули по‑новой, но, поскольку Джо заказал тот же красный винил, что и прежде, никакой разницы не видно.
Изменилось другое – люди. Кое‑кто из старых клиентов продолжает регулярно к нам наведываться, но некоторых из них просто не узнать. Например, Лестер Кихо после смерти жены сильно сдал и запил. А Хромой Седж, как получил инвалидность, потерял работу стрелочника и теперь каждый день таскается на станцию – смотреть на поезда, уносящиеся вдаль. Постоит немного на платформе – и стрелой к нам: пропустить по стаканчику на пару с Лестером и поплакаться на судьбу. Совсем плохой стал.
Сам же Джо отошел от дел и бывает здесь редко, все больше пропадает в горах, охотится, так что последние три года заведением заправляю я – с тех самых пор, как мне стукнул двадцать один год. Впрочем, когда Джо в городе, то иногда по утрам заходит на чашечку кофе с пончиками.
Но в то утро, когда сюда заявилась Элси Томпсон, он по своему обыкновению гонялся за оленями. Повезло старине Джо, ничего не скажешь!
В баре никого не было, кроме меня и Лестера, – я протирал стаканы, а он сидел на своем обычном месте за стойкой, собираясь опрокинуть первую стопку за день.
И тут на стоянку напротив входа въехала машина – старый, раздолбанный «форд», выглядевший так, словно пережил по меньшей мере десяток аварий. После того как водитель выключил мотор, он трясся и дребезжал, наверное, еще целую минуту.
Я позабыл обо всем на свете, просто стоял и смотрел. На пожилую тетку, выпрыгнувшую из «форда», посмотреть стоило: маленького роста, круглая, как колобок, вся в хаки, с короткой стрижкой и в круглых очках в металлической оправе. Она жевала резинку, причем с таким остервенением, словно грызла орех. В руке у нее была потертая кожаная сумка.
– Нет, ты только глянь! – сказал я Лестеру, но он и ухом не повел.
Дверь распахнулась, и тетка, по‑военному печатая шаг, промаршировала к стойке в пыльных армейских ботинках со шнуровкой и взобралась на табурет прямо передо мной. Ее челюсть несколько раз дернулась вверх‑вниз, и в какой‑то момент мне почудилось слово «кофе».
– Сию секунду, мэм, – кивнул я.
– Спасибо, – буркнула тетка, получив дымящуюся чашку. – А теперь скажи‑ка мне, молодой человек, не принадлежит ли это заведение некоему Джозефу Джеймсу Лоури?
– Ему и принадлежит, – ответил я, пристально глядя на нее.
Ее глаза за линзами очков открывались и закрывались в такт движениям челюсти.
– Ну наконец‑то! – с довольной усмешкой прочавкала тетка. – Пока я искала Джо Лоури и его чертову таверну, пришлось прочесать все мелкие городки к западу от Чикаго, и в каждом мне обязательно попадалась забегаловка какого‑нибудь Джо. Но я не сомневалась, что рано или поздно отыщу его берлогу. А знаешь, почему? Потому что у меня железная воля! Вот так‑то! Когда он обычно появляется?
– Э… А зачем он вам?
– Он здесь бывает или нет?
– Конечно, бывает.
– Отлично! Странно только, что за стойкой не он сам.
– Стало быть, вы его знаете?
– Еще бы! – На секунду в ее глазах промелькнуло печальное выражение. – Когда он жил в Чикаго, мы знали друг друга оч‑чень даже хорошо.
– Так, может, позвонить ему, сказать, что вы здесь?
– Не стоит. – Продолжая чавкать и ухмыляться, тетка открыла лежавшую у нее на коленях сумку и достала оттуда… здоровенный револьвер. Не такой, конечно, из каких палят ковбои в вестернах, но тоже ничего – длинноствольный «смит‑вессон» 38‑го калибра, очень неприятный на вид. Однако самое неприятное заключалось в том, что тетка, деловито взведя курок, наставила эту пушку на меня. – Я собираюсь его удивить. Мы его вместе удивим.
Хотя язык у меня в тот момент и отнялся, но кивнуть я все же смог.
– Во сколько появится Джо?
– Да скоро уже. – Я глубоко вздохнул. – Но… ведь вы же не собираетесь его застрелить?
– Так во сколько? – глядя на меня в упор, переспросила она.
– Ну… – Я помедлил, услышав вдали протяжный гудок локомотива. Экспресс 10.05 из Паркервиля. – Думаю, что скоро.
– Вот я его и подожду. А это что за хмырь?
– Где? А, это Лестер.
– Эй, Лестер! – окликнула его тетка, поигрывая пушкой.
Тот посмотрел в нашу сторону и увидел револьвер, но выражение его лица не изменилось. Оно осталось таким же, как всегда, – длинным и вытянутым, как у колли, только куда более унылым.
– Слышь, Лестер, – сказала тетка, – сиди и не рыпайся. Встанешь – схлопочешь пулю.
Лестер молча кивнул и одним махом влил в себя содержимое стакана. Тетка вновь повернулась ко мне.
– А тебя как звать?
– Уэс.
– Уэс, следи за тем, чтобы стакан у Лестера был полный. И не делай ничего такого, отчего мне бы захотелось тебя шлепнуть. Если придут другие посетители, веди себя так, будто ничего не происходит. В этом револьвере шесть патронов, а стреляю я без промаха. Мне нужен только Джо Лоури, но случись чего, так и знай: завалю эту забегаловку трупами от стены до стены. Усек?
– Усек. – Я подлил Лестеру и вернулся к ней. – Можно вопрос?
– Валяй.
– Почему вы хотите убить Джо Лоури?
Тетка прекратила жевать и насупилась.
– Потому что он испортил мне жизнь. Полагаю, это достаточно веская причина, чтобы убить человека. Тебе не кажется?
– Джо убивать не за что.
– Ты так думаешь?
– Да что ж он вам такого сделал?!
– Сбежал от меня с Мартой Дипсуорт.
– С Мартой?! Но это же его жена! Точнее, была.
– Она что, умерла?
– Три года назад.
– М‑да? – Тетка хмыкнула и снова зачавкала. – Что ж, пустячок, а приятно. Надо было Джо жениться на мне – я‑то живехонька и ничего еще. Будь у него мозги, он бы давно это понял. Да только с мозгами у него всегда была напряженка. Знаешь, что было пределом его мечтаний? Уехать на Западное побережье и открыть таверну. Ну не идиот ли?! Марта тоже считала, что это отличная мысль. «Что ж, – говорю, – раз такое дело, выходи за него. Если Джо настолько туп, чтобы так бездарно потратить свою жизнь, то на кой черт он мне сдался?» Это было тридцать лет назад.
– Если вы сами так сказали… – начал было я и замолчал: с женщинами вообще спорить трудно, а уж с вооруженной и подавно.
– Что?
– Да так…
Сдвинув языком жвачку в угол рта, она отпила кофе.
– Что ты хотел узнать?
– Ну… если вы сами сказали, что они могут пожениться, то, наверное, с вашей стороны не очень‑то честно предъявлять ему претензии теперь.
Тетка поставила чашку на стойку и глянула на Лестера – тот по‑прежнему сидел на своем обычном месте, но пялился уже не в стакан, а на ее револьвер.
– Я думала, что скоро найду себе другого. – Она грустно вздохнула и покачала головой. – Все ждала… ждала… пока наконец не поняла, что никто другой мне не нужен. Мне был нужен только Джо, а его‑то я как раз и упустила. Вот я и решила поквитаться с этим мерзавцем.
– Но это же…
– Что?
– Безумие какое‑то!
– Нет, милый мой! Это то, что он заслуживает!
– Может, у вас еще что‑то заладится. С тех пор как Марта умерла, у него никого нет. Может быть…
– Слишком поздно.
Неожиданно Лестер спрыгнул с табурета и рванул к двери. Тетка лихо развернулась, вскинула свою пушку и, почти не целясь, нажала на курок. Стреляла она и вправду без промаха. Пуля начисто срезала Лестеру мочку левого уха, и он, взвизгнув, тут же затрусил обратно.
– Молитесь, чтобы никто ничего не услышал, – проворчала тетка.
Никто и не услышит, подумал я. Бар стоит на окраине, у самого шоссе, а ближайшее здание – это бензоколонка в квартале от нас. Не говоря уже о том, что в наших краях полно охотников, и на одиночный выстрел никто не обратит внимания, если только не пальнули у вас над самым ухом.
Тем не менее я занервничал. Целых пять минут мы ждали, затаив дыхание, пока наконец тетка не захихикала, словно только что выиграла приз в лотерею.
– Нам повезло.
– А Джо – нет, – сказал я. – И Лестеру.
Тот промолчал. Одной рукой он держался за ухо, а другой то и дело подносил ко рту стакан.
– А не надо бегать! – Тетка постучала дулом револьвера по стойке. – В том‑то вся с вами, мужиками, и беда – все время норовите куда‑нибудь слинять. Надеюсь, ты никуда бежать не собираешься?
– Нет, мэм, что вы!
– Смотри у меня! Шлепну, и дело с концом. Уж кого‑нибудь я сегодня точно шлепну. Сегодня мой день, Уэс. День, когда Элси Томпсон поквитается с Джо!
– Нет, мэм, я никуда не побегу. Но и Джо вам застрелить не позволю. Так или иначе, но я вам помешаю. – Я подошел к Лестеру и подлил ему еще виски.
– А вот и не помешаешь! Ни ты, и никто другой. Потому что у меня железная воля. – Элси криво усмехнулась. – Сегодня я собираюсь умереть. А раз так, то меня ничто не остановит. Заруби это себе на носу. Как только я шлепну Джо, сяду в машину и уеду. Разгоню свой «форд» до семидесяти… или даже восьмидесяти миль… присмотрю дерево потолще и…
Я засмеялся.
– Думаешь, я спятила? – окрысилась на меня Элси.
– Нет, мэм. Просто стало смешно, что вы решили выбрать дерево. Понимаете?
– Нет.
– Это потому, что вы не в курсе, что случилось с Джо. Он тоже врезался в дерево – старый дуб неподалеку от города. С ним была Марта. Она погибла. Джо тоже досталось изрядно, и док Миллз даже думал, что ему крышка, но ничего, вытянул. Правда, лицо у него уже не то, что прежде, да еще левый глаз потерял. Теперь носит повязку, на пирата похож.
– Можешь не продолжать.
– Ему еще и ногу отняли!
– Говорят тебе, я не желаю этого слышать!
– Да‑да, мэм, простите… Просто я подумал, что дерево – это не самый надежный способ.
– У меня получится.
– Почем вам знать? Можете кончить так же, как Джо: будете ковылять на протезе, без глаза, да еще с таким личиком, что и лучшая подруга не признает.
– Заткнись! – зарычала тетка и сунула мне пушку прямо под подбородок.
– А вот чтобы наверняка… – тоном заговорщика тихо продолжал я. – Примерно в миле от города есть отличная бетонная эстакада с толстенными опорами.
– Налей‑ка мне еще кофе и помалкивай.
Я потянулся за кофейником… и вдруг услышал шаги – кто‑то, громко топая башмаками, шел по деревянному тротуару, тянувшемуся вдоль фасада бара, явно направляясь к нам. Я покосился на Элси, которая, зловеще усмехнувшись, зачавкала жвачкой с удвоенной силой.
Сквозь оконное стекло я увидел знакомую седую шевелюру и покрытое шрамами лицо с повязкой на левом глазу. Заметив меня, человек улыбнулся и помахал рукой.
Я быстро глянул на Лестера – тот, не обращая на нас внимания и прижимая к уху бумажную салфетку, допивал очередной стакан.
– Ни звука! – прошептала Элси, ткнув меня в грудь револьвером.
Дверь бара медленно отворилась.
– Джо, падай! – закричал я.
От неожиданности вошедший замешкался и застыл на месте, ошалело озираясь по сторонам. А Элси, издав громкий, торжествующий вопль, спрыгнула с табурета и открыла по человеку беглый огонь. Первые две пули попали ему в грудь, следующая – в горло, еще одна – в плечо, отчего его развернуло на сто восемьдесят градусов, а последняя – в копчик.
Я метнулся к Элси, однако она была начеку и, проворно обернувшись, так врезала мне дулом револьвера, что я упал. А пока я ворочался на полу, пытаясь подняться, перепрыгнула через труп и выбежала на улицу. Я подскочил к двери как раз в тот момент, когда ее рыдван задним ходом выруливал на дорогу. Завизжали покрышки, запахло паленой резиной, и «форд» скрылся из виду.
Я вернулся в бар. Лестер сидел за стойкой, развернув табурет к двери и с ужасом глядя на труп. Устало плюхнувшись на скамью в ближайшей кабинке, я закурил сигарету.
Не знаю, сколько мы так просидели. Наверное, долго. Из оцепенения меня вырвал лишь приближающийся вой сирены. Через несколько секунд мимо бара в направлении эстакады промчалась машина шерифа, а за ней – «скорая».
– Надо думать, за Элси, – сказал я.
Лестер только пожал плечами.
А еще минут через пять дверь открылась вновь, и в бар вошел крепкий высокий мужчина, которого я очень хорошо знал.
– Господи! – Изумленно посмотрев на нас с Лестером, он опустился на колени возле трупа. – Хромой Седж! Вот бедняга! К сожалению, ему уже не поможешь. – Он похлопал старого стрелочника по плечу, встал и принялся отряхивать брюки. – Кто это его так?
– Какая‑то сумасшедшая, – пробормотал я. – Явилась сюда и сказала, что не уйдет, пока не поквитается с тобой… папа.